Критикуя эсеровские теории о том, что террористы будут лишь застрельщиками народного движения, Мартов указывал на опыт Народной воли, которая ставила вопрос таким же образом, что не мешало ее террору в силу внутренней логики, присущей этому средству борьбы, быть на деле отрицанием всякого народного движения. По вопросу о терроре наметились серьезные разногласия между теоретиками-эмигрантами и местными

партийными организациями, которые отнеслись к эсеровскому терроризму, не говоря уже о покушении Гирша Леккерта, рабочего, стрелявшего в Виленского генерал-губернатора В. В. фон Валя в ответ на жестокую и унизительную расправу с демонстрантами — массовую порку, гораздо более лояльно. Д. Ньюэлл проанализировал прокламации местных организаций РСДРП, а также другие отклики с мест по поводу известных террористических актов. Они свидетельствуют о сочувственном отношении к террористам и одобрении в целом терактов. Так, в прокламации по поводу убийства Сипягина Саратовский комитет отвергал мысль, что убийство преступника делает преступником самого убийцу. Сипягин был только частью системы, говорилось в прокламации.

Сипягин убит, но Сипягины не перевелись на Руси. Политический строй остался неизменным и место Сипягина занял Плеве. Идет беспощадная война, но она вступила в завершающий период — когда имеют значения дела, а не слова. Заключительным требованием было ответственное правительство, которое будет прислушиваться к трудящимся и на которое трудовой народ сможет оказывать влияние. Долой царских министров!

Долой самодержавие! — такими традиционными требованиями завершалась прокламация. Нетрудно заметить, что требования прокламации перекликались с требованиями террористов и что в ней преобладали конституционные требования за счет социалистических. Напряженность между местными партийными организациями и партийными лидерами по вопросу об отношении к терроризму нарастала. Это отчетливо заметно, если сравнить тексты, печатавшиеся в Искре и Заре с еженедельными бюллетенями, издававшимися в качестве своеобразного приложения к ним.

В бюллетенях отражались наиболее интересные события, которые произошли в русском революционном движении за неделю, печатались письма с мест и т. п. Они отражали чувства и настроения рядовых участников движения или же социал-демократов среднего звена больше, чем партийных теоретиков. Так, в бюллетене от 1 мая 1902 г. было напечатано письмо из Петербурга, в котором утверждалось, что настроение очень поднялось в городе, особенно в связи с покушением Степана Валериановича Балмашева. В третьем листке, вышедшем в июне того же года, поднимался вопрос о судьбах народовольцев, отбывавших с 1880-х годов заключение в Шлиссельбургской крепости. Отмечалось, что здоровье многих из них, приговоренных к пожизненному заключению, оставляет желать много лучшего.